Гражданская коллегия ВС недавно рассмотрела дело о сомнительном договоре дарения.
У старой больной женщины было двое детей — сын и дочь. Дочь отвезла её в Росреестр, где предложила подписать договор дарения ей (дочери) квартиры, принадлежащей матери. Мать совершила сделку, но впоследствии оспорила её, заявив, что вообще-то собиралась оставить квартиру в наследство обоим детям в равных долях.
В суде представитель истца ссылалась на то, что мать «доверяла дочери, а сама она не понимала содержания подписанного ею договора дарения», и что мать «заблуждалась относительно правовой природы сделки, не имела желания и воли дарить квартиру дочери».
Районный суд признал договор дарения недействительным со ссылкой на ст. 178 ГК (сделка под влиянием существенного заблуждения). Однако апелляция отменила это решение и отказала в иске, сославшись на недоказанность заблуждения. Кассация согласилась с апелляцией. По жалобе истицы дело дошло до гражданской коллегии ВС.
Коллегия выпустила довольно невнятное решение, традиционно наполненное пересказом разнообразных норм права и рассуждениями общего характера. По существу вопроса там совсем немного.
Вслед за первой инстанцией ВС ссылается на существенное заблуждение истицы (это ст. 178), но при этом пишет, что собственница «не понимала значения своих действий» (а это состав ст. 177), и что дочка «убедила её, что подписываемые документы не влияют на права её сына» (а это уже состав ст. 179). К тому же, по словам Коллегии, собственница «не обладала волеизъявлением на безвозмездное отчуждение» (что бы это ни значило).
По заключению ВС, апелляция ошибочно признала недоказанными заблуждение матери и обман со стороны дочери. Ввиду этого Коллегия отменила решение апелляции и кассации, оставив в силе решение первой инстанции (в пользу матери — или, скорее, в пользу сына).
Комментарий Сергея Будылина, советника АБ «Бартолиус», к.ф.-м.н., LL.M.
Роман Бевзенко в своём блоге раскритиковал решение Коллегии, указав на явную путаницу в различных нормах о недействительности и некорректное употребление терминов. Присоединяясь к этому авторитетному мнению, добавлю кое-что от себя.
Наличие или отсутствие заблуждения, как и обмана — это вопрос факта, разрешаемый первыми двумя инстанциями. В данном случае апелляция пришла к выводу о недоказанности заблуждения. Могла ли Коллегия пересматривать это решение? Ведь вопросы факта она не разрешает?
Коллегия ссылается на нарушения правил доказывания со стороны апелляции, но это звучит не очень убедительно. Похоже, ВС просто не согласен с фактами, установленными апелляцией, и желает их пересмотреть под видом разрешения вопросов права. Если так, это не очень здоровая тенденция.
Истинных фактов дела мы, конечно, не знаем. Но, допустим, апелляция права: дочка не обманывала мать, а просто уговорила её отдать квартиру, обойдя сына, а потом мать об этом пожалела. Как справедливо разрешить такой казус?
В английском и американском праве известна доктрина «недолжного влияния» (undue influence). Суть доктрины состоит в следующем: если одно лицо по каким-то причинам обладает значительной степенью влияния на другое лицо, и под действием этого влияния второе лицо заключает сделку, то суд может признать эту сделку недействительной, если сочтёт её условия несправедливыми.
Доктрина идеально подходит к фактам данного дела. Проблема лишь в том, что в российском праве её нет. Может ли этот законодательный пробел быть каким-то образом восполнен? Думаю, что да. Законодательный пробел может быть восполнен судебным правотворчеством!
По-моему, верным ходом со стороны гражданской Коллегии в этом деле была бы формулировка правила, аналогичного английской доктрине «недолжного влияния», и разрешение дела на основании этого правила. Это позволило бы справедливо разрешить спор без того, чтобы притягивать за уши нормы, которые к делу не относятся, или элементы состава которых в нижестоящих судах не доказаны. | |