Законопроект закрепляет, что в спорах о приватизации будут действовать стандартные сроки — три года с момента выявления нарушения. При этом решение не затронет изъятие имущества по антикоррупционным и противоэкстремистским делам.
О перспективах нового законопроекта рассуждает адвокат, партнер юридической компании «Пепеляев групп» Илья Болотнов:
Данный законопроект ждет полноценный законотворческий процесс, который сейчас фактически находится где-то на нулевой стадии, когда правительство поддержало то, что сделало Минэкономразвития. Я предполагаю, что, наверное, с учетом вот этой поддержки шансы у законопроекта довольно высоки, а особенно с учетом того, что в принципе вот этот феномен по искам Генпрокуратуры, конечно, сильно набрал обороты в последние годы, и бизнес это сильно тревожит. Поэтому есть ощущение, что у законопроекта шансы высоки.
Я считаю, что противников нет и быть не должно, потому что данный законопроект — это в принципе неотъемлемая часть делового климата и шагов по его улучшению. Есть у данного законопроекта целый ряд критиков в профессиональном юридическом сообществе.
Критика сходится, по сути, по двум направлениям. Первое — это то, что в принципе этот законопроект не очень нужен, потому что инструментов и так хватает в законодательстве, чтобы поставить барьер на пути прокуратуры по изъятию активов.
А вторая часть состоит в том, что, поскольку изменения вносятся в Гражданский кодекс в данном случае, то, конечно, они не затрагивают таких оснований по изъятию, как коррупционные какие-то аспекты деятельности, экстремизм и так далее. Соответственно, профессиональное сообщество так же точно думает, что усилия Генпрокуратуры или кого-то еще, кто будет пытаться изъять от имени государства активы, могут быть как раз направлены на то, чтобы фактически переквалифицировать те или иные действия. То есть это были не нарушения в ходе приватизации, а какие-то коррупционные деяния для того, чтобы добиться в принципе того же самого. Я считаю, что в целом эти изменения нужны и важны. И то, о чем говорят мои коллеги, тоже юристы, — это в целом скорее вопросы правоприменения.