Каталог юр. фирм Новости Комментарии Семинары Вакансии Резюме Контакты
Lawfirm.ru - на главную страницу

  Статьи


 


Ложь и правовая определенность…

Эта одна из статей рассматривающая проблему лжи в гражданском процессе. В данной статье показывается, что ложь не может быть основанием для возникновения правовой определенности

28.11.2020Султанов А.Р., начальник юридического управления ПАО «Нижнекамскнефтехим»
Реклама:

Бюро переводов ТРАНСЛЕКС: точный юридический перевод и лингвистическое сопровождение бизнеса »»

Ложь и правовая определенность…

Что основано на лжи, не может быть правом.

 К. Победоносцев

 

Чаще всего, в российской юридической литературе правовая определенность соотносится с правовыми позициями ЕСПЧ, в которых говорится, что «правовая определенность предполагает уважение res judicata (принципа окончательности судебных решений), который означает, что ни одна из сторон не может требовать пересмотра окончательного и обязательного решения с той лишь целью, чтобы получить возможность нового разбирательства и вынесения нового решения». Существуют различные подходы к толкованию res judicata [1]. В тоже время, правовая определенность более широкое понятие.

Принцип правовой определенности имеет своей целью обеспечить участников соответствующих отношений возможностью точно спрогнозировать результат своих действий и, в том числе, дать надежду, что права данных лиц будут защищены, что при разрешении спора действия правоприменителя также будут прогнозируемы и предсказуемы и не будут меняться от случая к случаю, и не будут меняться от региона к региону. Этот принцип призван гарантировать стабильность.Судебная система, стремящаяся выполнять стабилизирующую функцию, создавать уверенность в справедливости и надежности законов, объективности и предсказуемости правосудия, также работает на принцип правовой определенности, который в свою очередь является элементом принципа верховенства права [2].

ЕСПЧ, оценивая судебные толкования, не однократно разъяснял, что «Для совместимости судебного толкования с требованиями Конвенции необходимо, чтобы его результаты соответствовали природе правонарушения, а решения суда были разумно предсказуемы» [3], поскольку судебные толкования также обеспечивают правовую определенность – предсказуемость судебных решений для лиц, участвующих в деле.

Таким образом, res judicata – это лишь одна грань принципа правовой определенности, который является лишь одним из элементов принципа верховенства права.

Мы сами неоднократно [4] ссылались на правовые позиции Европейского Суда по правам человека, согласно которых «одним из основополагающих аспектов верховенства права является принцип правовой определенности, который, среди прочего, требует, чтобы принятое судами окончательное решение не могло бы быть оспорено. Правовая определенность подразумевает недопустимость повторного рассмотрения однажды решенного дела» [5].

Однако, очевидно, что принцип правовой определенности, берущий корни из аксиомы римского права: res judicata pro veritate habetur( cудебное решение должно приниматься за истину), никогда не имел цели превращать ложь в истину.

Безусловно, лицо, которое пошло на ложь в суде не может и не должно рассчитывать на то, что решение, основанное на лжи не будет пересмотрено. Полагаем, что лицо, которое пошло на обман, самим фактом обмана поставило себя в положение, что вскрытие обмана лишит его всех преимуществ, которые оно получило благодаря лжи, в том числе, риску того, что решение, основанное на лжи будет отменено.

В Древнем Риме было известно, что Fraus omnia corrumpit ( Ложь разрушает все). В том числе, и судебные решения также разрушаются ложью, лишая их свойства неоспоримости. В можем вспомнить пример, приведенный  в кн. 49 Дигест Юстиниана:  «Ульпиан… в 14-й книге «Комментариев к эдикту» …Если по поводу завещания предъявлен иск по тайному соглашению, то следует рассмотреть, имеет ли силу решение судьи. И божественный Пий в ответ на жалобу о том, что связанные между собой лица по тайному сговору действовали во вред легатариям и вольноотпущенникам (по завещанию), разрешил последним подать апелляцию. И сегодня мы пользуемся тем правилом, что они могут подавать апелляцию, а также вести дело у того самого судьи, который рассматривает (вопрос) о завещании, если они подозревают, что наследник ведет дело недобросовестно».

Несколько лет назад мы в жалобе в Конституционный Суд РФ, оспаривая положения АПК РФ, ограничивающие подачу жалоб для лиц, не привлеченных к рассмотрению дела [6], писали, что «…помимо обязанности суда верно определить состав лиц участвующих в деле, определенными процессуальными правами и обязанностями обладают и лица, участвующие в деле. Понимая, что решение затрагивает права лиц, не участвующих в деле, и, не предпринимая никаких мер для их привлечения к рассмотрению дела, лица, участвующие в деле, не вправе рассчитывать на то, что судебное решение создаст правовую определенность, защищаемую принципом «res judicata» [7].В данной жалобе мы оспаривали процессуальные сроки, которые также служат правовой определенности, но не должны быть средством для торжества неправовой определенности и несправедливости[8].

ЕСПЧ, ратуя за правовую определенность, сам защищается от лжи – в формуляре для обращения в ЕСПЧ, заявитель заверяет, что вся изложенная в жалобе информация является достоверной с учетом его осведомленности на момент подписания жалобы. Более того, существует обширная практика ЕСПЧ, трактующая намеренное искажение фактов и представление ЕСПЧ сфальсифицированных доказательств, злоупотреблением правомпо смыслу п. 3 ст. 35 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Европейский суд неоднократно подчеркивал недопустимость указания в жалобах и состязательных документах заведомо ложных фактов, а также предоставления фальшивых доказательств. Если Европейский суд обнаруживает, что жалоба намеренно основана на фактах, не соответствующих действительности, или в подтверждение представлены сфальсифицированные доказательства, жалоба отклоняется со ссылкой на злоупотребление правом по смыслу п. 3 ст. 35 Конвенции [9].

Более того, жалоба может быть отклонена ввиду злоупотребления правом, если при описании фактов упущены или искажены важные для правильного разрешения дела обстоятельства. Непредставление стороной документов (информации), существенно влияющих на правовую оценку обстоятельств, важных для правильного рассмотрения дела, расценивается Европейским судом как злоупотребление правом по смыслу п. 3 ст. 35 Конвенции [10].

В случае нарушения заявителем обязанности, установленной в п. 6 ст. 47 Регламента Европейского суда, об уведомлении Европейского суда о любом изменении важных для разрешения дела обстоятельств, Европейский суд отклоняет жалобу ввиду злоупотребления правом по смыслу п. 3 ст. 35 Конвенции [11].

Полагаем, что хорошей иллюстрацией последствия использования лжи в процессе может быть Постановление Европейского Суда по правам человека от 6 июля 2006 г. по делу "Жигалев (Zhigalev) против Российской Федерации" (жалоба N 54891/00).

Данное дело было начато в ЕСПЧ по интересному правовому вопросу об ограниченности статуса третьего лица в судебном разбирательстве, инициированном прокурором, в частности невозможности заявить о применении заявления о сроке давности.

По нашему мнению, установление сроков давности также направлено на внесение правовой определенности[12]. Впрочем, это не только наша точка зрения, так профессор Шершеневич Г.Ф: «Действительное основание давности заключается в том, что общество нуждается в прочном порядке и всякая неопределенность отношений, способная колебать приобретаемые права, возбуждает против себя протест. На этом основывается ограничение собственника при строгом осуществлении его права собственности в торговом обороте, на этом же основывается и давность. С течением времени утрачиваются доказательства, умирают свидетели; и возбужденный через много лет спор способен нарушить целый ряд установившихся отношений. По воле законодателя время прекращает такую неопределенность»[13].

Первое впечатление при ознакомлении с Решением ЕСПЧ о приемлемости, было, что прокурор подал заявление в суд, указав Жигалева в качестве третьего лица с целью обойти право последнего на заявление срока давности.

Но когда мы знакомились с текстом Постановления ЕСПЧ, то увидели в одном из пунктов, что заявитель   в своем интервью курской газете "Друг для друга" (номер от 22 февраля 2005 г.) Жигалев утверждал: "Когда я только составлял заявление, "добрые люди" советовали: мол, где ты видел, чтобы кому-нибудь удавалось обмануть государство? Видимо, так же думали и представители России в Суде".

Власти Российской Федерации подчеркнули, что никто никогда не пытался оспорить долю Жигалева в крестьянско-фермерском хозяйстве "Луч". Напротив, именно Жигалев пытался захватить имущество других членов хозяйства, которое никогда ему не принадлежало.

В процесс в качестве третьей стороны вступили также  члены крестьянско-фермерского хозяйства "Луч", которые утверждали, что причиной различных споров между ними и Жигалевым являлся тот факт, что Жигалев считал себя единственным владельцем имущества крестьянско-фермерского хозяйства "Луч", а других членов хозяйства - наемными работниками, что в действительности не имело оснований. Жигалев не позволял другим членам хозяйства принимать участие в управлении хозяйством и распределять доходы хозяйства. Фермеры неоднократно направляли жалобы прокурору Курской области на нарушения Жигалевым их прав…

Члены крестьянско-фермерского хозяйства "Луч" утверждали, что целью подачи Жигалевым жалобы в Европейский Суд было завладение землей, принадлежащей другим членам хозяйства. Его жалоба не имела оснований ни по вопросам фактов, ни по вопросам права и, соответственно, должна быть отклонена.

ЕСПЧ в данном деле вначале пришел к выводу к выводу, что нарушение статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции отсутствовало, а затем сделал вывод о том, что поскольку у заявителя не было права на имущество, подлежащего защите, то и право на суд его не было нарушено[14].

В качестве, одного из примеров того, что ЕСПЧ ставит справедливость выше принципа правовой определенности можно привести  Решение ЕСПЧ от 23 марта 2006[15] о восстановлении в списке жалоб, ранее исключенных решением  ЕСПЧ по делу «Алексенцева и 28 других против России» (жалобы №№ 75025/01, 75026/01, 75027/01, 75028/01, 75029/01, 75030/01, 75031/01, 75032/01, 75033/01, 75034/01, 75035/01, 75036/01, 75037/01, 75038/01, 75136/01, 76386/01, 76542/01, 76736/01, 77049/01, 77051/01, 77052/01, 77053/01, 3999/02, 5314/02, 5384/02, 5388/02, 5419/02, 8190/02 и 8192/02) от 4 сентября 2003 года.Из текста решения ЕСПЧ от 4 сентября 2003 видно, что ЕСПЧ расценивал заявление Российских Властей о выплате денежных средств, которые по мнению властей компенсируют материальный и моральный вред и все издержки заявителей, как одностороннее заявление. То есть, заявление, которым власти берут на себя определенные обязательства независимо от волеизъявления других лиц. Из текста заявления российских властей  можно было сделать вывод о том, что оно является односторонним заявлением, а не офертой к заявителям о заключении мирового соглашения.

Однако, как в дальнейшем выяснилось, это заявление о выплате денежных средств не было односторонним заявлением и порождало для заявителей возможность получения выплат только при условии подписания мирового соглашения, а при неподписании заявители не получали ничего. Полагаю, что ЕСПЧ был крайне удивлен таким толкованием и все же надеялся, что российские власти выплатят указанные в заявлении суммы заявителям, по все видимости именно это и послужило основанием для проведения дополнительных консультаций

Очевидно, что ЕСПЧ с 2003 года по 2006 надеялся, что заявители все же получат обещанные денежные средства. Мягкость и тактичность формулировок в решении от 26 марта 2006, где ЕСПЧ писал:

«При вынесении Решения от 4 сентября 2003 г. об исключении настоящих жалоб Европейский Суд отметил готовность властей Российской Федерации выплатить определенные денежные суммы заявителям в качестве компенсаций морального вреда, причиненного посредством длительного неисполнения судебных решений, вынесенных в их пользу. Однако власти Российской Федерации поставили выполнение своих обязательств в зависимость от отзыва заявителями своих жалоб и заключения мировых соглашений…»,

отнюдь не означает, того, что ЕСПЧ не понимает, что с ним слукавили.

В конечном итоге, когда стало очевидным, что денежные средства не будут выплачены,  жалобы были восстановлены в списке подлежащих рассмотрению[16].

Таким образом, вряд ли можно утверждать, что ложь порождает правовую определенность. Всякий обман вреден государству», т.к. без доверия «нравственная связь между людьми невозможна, а всякое правоотношение… вырождается» [17].

Очевидно, что лицо скрывающее информацию от суда или искажающую информацию должно понимать, что вскрытие этого факта само по себе лишит его возможности ссылаться на resjudicata.

ЕСПЧ неоднократно разъяснял, что «Конвенция в принципе позволяет возобновить рассмотрение окончательно разрешенного дела, если открыты новые обстоятельства. Например, статья 4 Протокола N 7 к Конвенции прямо позволяет государствам устранять ошибки при уголовном судопроизводстве. Приговор, в котором проигнорированы ключевые доказательства, также может рассматриваться как ошибка судопроизводства. Однако полномочия по пересмотру должны осуществляться в целях исправления грубых судебных ошибок или ошибок при отправлении правосудия, а не просто как «завуалированное обжалование»[18].

Будет уместным завершить данный раздел упоминанием, что «правовая определенность» - это термин, который существовал задолго до ЕСПЧ. В начале XX века профессор Т.М. Яблочков обращал внимание на то, что «нарушение права, а вовсе не «правовая определенность» есть исходная историческая идея необходимости создания суда, и никем не доказано, что эта идея в течение истории изменилась»[19].

Там, где суды не смогли восстановить нарушенное право, поверив лжи, не может быть правовой определенности. 

 

Султанов Айдар Рустэмович, начальник юридического управления ПАО «Нижнекамскнефтехим», член Ассоциации по улучшению жизни и образования

 

2019  Султанов Айдар Рустэмович

 

 


[1] Терехов В.В. Понятие и содержание категории "res judicata" в российском и зарубежном гражданском процессе//Российский юридический журнал. N 5. 2014. С. 203-209.

[2] Султанов А.Р. Правовая определенность в надзорном производстве ГПК РФ и практика Конституционного Суда  РФ//Право и политика. 2007. № 5. С. 30-39.

[3] S.W. против Соединенного Королевства от 22.11.1995  п.36, Кокинаккис против Греции от 25.05.1993 п.52.

[4] Султанов А.Р. Правовая определенность и судебное нормотворчество//Законодательство и экономика, N11. 2007; Султанов А.Р. Правовая определенность и уважение судебного решения, вступившего в законную силу, по делам об оспаривании действий государственных органов//Законодательство и экономика. N 8. 2011; Султанов А.Р. Восстановление нарушенных прав и правовая определенность//Российская юстиция. 2011. № 4. С. 58-61; Султанов А.Р.  Борьба за правовую определенность или поиск справедливости. М. 2015. ( электронный вариант доступен для бесплатного скачивания  http://m-lawbooks.ru/index.php/product/a-r-sultanov-borba-za-pravovuyu-opredelennost-ili-poisk-spravedlivosti/?fbclid=IwAR0uHLPXKEQ5kx7Fyp2r-zqCSvtMmcppg2bcP9l-3bSLUKRLayNKNQ6tkeY ) и др.

[5] Султанов А.Р. Будущее системы защиты прав и свобод человека и Россия//Адвокатские вести №3-4. 2010. С. 22-25; Султанов А.Р. Защита прав и свобод человека и правовая определенность // Конституционные основы гражданского судопроизводства: современное состояние и пути совершенствования: Сборник статей по материалам международной научно-практической конференции студентов и аспирантов, посвященной 80-летию Сарат. гос. акад. Права. Саратов. 2010 С. 54-57; Султанов А.Р. Совершенствование ГПК РФ в свете постановлений Европейского Суда по правам человека. Российский юридический журнал №6. 2008. С. 107 -114.

[6] Конституционный Суд РФ согласился  с нашим подходом и Определением №234-О-П от 16.01.2007 определил, что «Взаимосвязанные положения части 2 статьи 117 и части 2 статьи 276 АПК Российской Федерации — по своему конституционно-правовому смыслу в системе норм действующего арбитражного процессуального законодательства и с учетом правовой позиции, выраженной Конституционным Судом Российской Федерации в Постановлении от 17 ноября 2005 года, — не предполагают отказ в удовлетворении ходатайства о восстановлении пропущенного срока подачи кассационной жалобы лишь по причине истечения предусмотренного ими предельно допустимого срока подачи соответствующего ходатайства лицам, не привлеченным к участию в деле и узнавшим о решении арбитражного суда по истечении шести месяцев с момента его вступления в силу».

[7] Шершеневич Г.Ф. Наука гражданского права в России, М. 2003. С. 241. Султанов А.Р. О правах лиц, не участвующих в деле, и процессуальных сроках с точки зрения Конституции РФ //Адвокатская практика. 2007. № 5. С. 17-22.

[8] Султанов А.Р. О правах лиц, не участвующих в деле, и процессуальных сроках с точки зрения Конституции РФ //Адвокатская практика. 2007. № 5. С. 17-22.

[9] Афанасьев Д.В. Обзор практики европейского суда по правам человека по вопросу злоупотребления правом на подачу жалобы//Законодательство. 2009. №6.

[10]Тамже.См. РешенияЕСПЧподеламAl-Nashif and others v. Bulgaria; Kerechashvili v. Georgia

[11]Тамже. РешениеЕСПЧHadrabova and others v. the Czech Republic.

[12] Султанов А. Р. Правовая определенность и антимонопольное законодательство//Арбитражная практика. №4.2007.

[13]Султанов А. Сроки давности в антимонопольном праве // Корпоративный юрист. 2009. N 7. С. 38 - 41.

[14] Обычно, ЕСПЧ устанавливал нарушение ст. 6 Конвенции, а лишь потом ст. 1 к Протоколу №1 к Конвенции.

[15] Которое было подвергнуто критике, как допускающее отход от правовой определенности в статье Берестнев Ю.Ю., Виноградов М.В. Практика Европейского Суда по правам человека: принцип правовой определенности или quod licet jovi, non licet bovi?//Российская юстиция. N 11. 2006.

[16] Султанов А.Р. Правовая определенность и справедливость, или "Юпитер, ты сердишься, значит, ты не прав.... Закон. №9. 2007. С. 157-164.

[17] Ильин И.А.  сущности правосознания // Теория государства и права. М., 2003. С. 370.

[18] Постановление ЕСПЧ от 18 января 2007 г.  по делу "Булгакова (Bulgakova) против Российской Федерации" (жалоба N 69524/01).

[19] Яблочков Т.М. Судебное решение и спорное право // "Недостаточное обоснование" требования (иска или возражения). Петроград, 1915. С. 36.

Оценка статьи :Оценка пять баллов
Голосов: 1
Ваша оценка

Прочитавших: 96


Прочитавших: 96 Версия для печати
Оценка статьи :Оценка пять баллов
Голосов: 1
Ваша оценка

Последние публикации:









Translex - Юридически грамотный перевод




Каталог юр. фирм Новости Комментарии Семинары Вакансии Резюме Форум Контакты Политика конфиденциальности